Верёвка висельника (мистика/хоррор)

Издали замок ещё кажется неприступным, сумеречные тени милосердно скрывают разбитые ворота и проломы в стенах. Даже стелящийся между холмов дым от подожжённой деревни кажется мирным вечерним туманом. Это, конечно, если самой деревни не видеть, а, вернее, того, что от неё осталось. И если не подходить к замку слишком близко, чтобы не слышать карканья ворон, перелетающих с одного мёртвого тела на другое…

Солнце заходит за горизонт, тени становятся ещё глубже, и настоящий туман смешивается с дымом пожарища, помогая уцелевшим жителям отойти подальше в холмы. Правда, один из холмов любой, выросший в этих местах, обойдёт стороной даже рискуя натолкнуться на кого-нибудь из наёмников, разоривших деревню. Ведь, как ни крути, наёмник – просто человек, хоть и с мечом у бедра. И если ты спасся от него однажды, может и во второй раз повезти. А если заплутаешь в тумане, да забредёшь на Проклятый холм, почитай – пропал. И земную свою жизнь не сохранишь, и душу погубишь…

* * *

– Ты слышал?

– Что ещё?

Марк раздражённо обернулся, факел в его руке дрогнул, заставив тени метнуться вспугнутыми крысами. Впрочем, Ларри и сам не был уверен, что слабый звук за спиной ему не почудился. Друзья на несколько мгновений застыли, вслушиваясь в тишину подземелья.

– Ты как баба… – процедил сквозь зубы Марк.

– Грех это – могилу тревожить.

– Была бы христианская, тогда – да, грех. А эта… может, это вообще не могила.

– Тогда откуда здесь сокровища?

– Откуда, откуда… Может, разбойники клад зарыли.

Сейчас Ларри особенно сильно проклинал себя за то, что всегда соглашался на авантюры друга, сначала вместе с ним вступив в отряд наёмников, а теперь вот – сокровища полез искать. Впрочем, Марк умел быть убедительным. Да и пропал бы он в одиночку, с его-то неуёмным нравом. И так дров наломал, даже когда Ларри был рядом, а уж без него… Без него – как пить дать пропал бы.

Последнее безумство Марка не хотелось вспоминать обоим… Отданная на разграбление деревня. Не успевшие скрыться жители. И обычные развлечения людей, не знающих, переживут ли они следующий бой, а если выживут, то не обречёнными ли на нищенство калеками. Нет, Ларри всё понимал, вот только не задумывался поначалу, что его друг тоже способен на такое, и когда увидел лежащего поперёк крыльца парня с раскроенной тяжёлым мечом головой, его едва не стошнило. Потому что одно дело – на поле боя, и другое – когда вот так, поперёк крыльца, в луже тёмной крови, и мёртвая рука продолжает сжимать сломанную дубинку. В бою ты – это не совсем ты. Но после… Ларри знал, что на войне не бывает «после», что жечь и разорять – такой же приказ, как идти в атаку, и всё же… В глубине души он чувствовал, что жизнь наёмника – не для него, но ведь и выбора у него уже нет, потому и думать об этом не стоит. А ещё зря он заглянул внутрь дома, потому что там жалась к стене в беззвучных рыданиях девица в окровавленной юбке.

– Это война, – зло бросил Марк.

Больше они об этом не говорили. И Ларри даже рад был новой авантюре Марка – сходить к находящемуся неподалёку Проклятому холму. У холма была дурная слава, поговаривали, будто это древняя могила, но что по ночам над его вершиной мерцали различимые даже издали голубые огоньки – чистая правда, Ларри с Марком сами видели их. А голубые огни означают зарытый клад, это всем известно. Да и Проклятым холм стали называть после того, как некие горячие головы пытались этот клад отыскать. Пытались, да и сгинули под холмом. Может, засыпало их там, а, может, и похуже что… Был у них в отряде парень, знавший эти места, он и рассказал после хорошей выпивки. Рассказать-то рассказал, а идти с ними не захотел. Ларри же решил, что оно и к лучшему – бог с ним, с кладом, но вот отвлечься, не вспоминать ту девчонку и парня убитого, кто он там ей – брат, жених…

Только полегчало ему ненадолго. У самого подножья холма дерево росло. И на суку она висела, девица та. Ларри, конечно, лица её толком не разглядел, но почему-то сразу понял – она. А Марк вздрогнул. Сплюнул в сердцах, потом опомнился, перекрестился, и снова выругался. Девица смотрела на них выпученными мутными глазами. Съехавший с растрёпанных волос чепец, распухший язык между посиневшими губами. Юбка в тёмных пятнах…

Ларри подошёл к дереву, с верхних веток тут же, гортанно ругаясь, взлетело несколько ворон. Поставив ногу в развилку ствола, он подтянулся и перерезал верёвку. Не успевшее окоченеть тело мягко упало в траву.

Пока Ларри соскакивал с дерева и прятал нож, Марк склонился над удавленницей и попытался закрыть ей глаза, но веки не поддавались и ему пришлось прикрыть бледное лицо чепцом.

– Дура… – пробормотал он, выпрямляясь.

Ларри не знал, кого из них ему больше жаль. Марк сейчас был похож на растерянного набедокурившего мальчишку, которого Ларри помнил с детства. А вспомнив детство, злиться уже не получалось.

Сейчас же, стоя под низким земляным сводом, он невольно представлял, как девица упирается ногой в ту самую развилку ствола, из последних отчаянных сил подтягивается, цепляясь выдавшей её позор юбкой за ветви, как привязывает верёвку, надевает на шею петлю… И ведь именно то злосчастное дерево будто нарочно скрывало сильно осыпавшийся и почти заросший травой вход, ведущий в глубину под холмом. Войти внутрь оказалось не так уж и сложно. Знать бы ещё, что сталось с теми, кто уже проникал сюда…

– Послышалось тебе, – чуть севшим голосом проговорил Марк.

Они осторожно двинулись дальше, пока за поворотом коридор не упёрся в тёмный завал. Ларри уже вздохнул было с облегчением, надеясь, что придётся повернуть назад, но Марк прошёл дальше и в свете факела стало ясно, что это вовсе не тупик. Земля там впрямь осыпалась, но за небольшим завалом виднелась стена из досок, в которых зиял пролом. Большой пролом, даже расширять не надо, чтобы пролезть. Видать, шли они по следам тех, сгинувших когда-то под этим холмом. Ларри поёжился: что-то ведь сталось с ними. Ведь не вернулись же они назад. Но он очень хорошо знал Марка – его не остановишь. И бросить друга, малодушно повернув обратно, он не мог. Осенив себя крестным знамением, Ларри шагнул в пролом вслед за Марком.

Они оказались в довольно большой пещере, свод которой по бокам был подпёрт деревянными столбами. Глянув вниз, чтобы не оступиться, Ларри невольно вздрогнул – у самого его сапога скалился потемневший человеческий череп с остатками волос.

– Вот проклятье!

– А это и впрямь гробница… – протянул Марк, поводя по сторонам факелом.

Возле пролома, через который они вошли, лежали скелеты, среди костей поблёскивали наконечники копий и несколько коротких клинков. Мёртвая стража, призванная охранять дом мёртвых. Оба парня поёжились, подумав об одном и том же: вряд ли этот пролом был оставлен теми, кто устраивал эту гробницу. Наверняка его сделали те, кто тоже хотел отобрать у мертвецов их сокровища. Те, кто не вернулся отсюда.

– Марк! – Ларри взял друга за локоть. – Пошли обратно.

– Ты с ума сошёл? Туда глянь!

И он снова повёл факелом. Напротив стражников к земляной стене привалились несколько женских скелетов. Ларри вспомнил слышанное когда-то: будто язычники вместе с господином хоронили рабов, наложниц, даже пленников, если такие были. А порой – и жену. Думал – сказки, а вот поди ж ты, пришлось увидеть воочию. Лоскуты обветшавших платьев, осыпавшаяся пылью меховая оторочка, и среди этого блестело, точно радуясь упавшему на него свету, золото украшений. Золоту всё равно, где сверкать – на живой, цветущей девушке, или на её готовых обратиться в прах костях.

Ларри заметил, что одно тело лежало чуть поодаль, словно девушку оставили здесь заживо и она, пока её не покинули силы, успела отползти от мёртвых тел. Он подошёл ближе. Иссохшая плоть покрывала череп словно тёмный воск, длинные косы вились ниже пояса – пакля паклей, не поймёшь даже, какого цвета. А когда-то были мягкими, пышными… Сам не зная, почему, Ларри подумал, что при жизни она была красавицей.

Марк тем временем воткнул факел в землю и срывал со скелетов украшения. Оглянувшись на друга он бросил:

– Ты ещё поцелуй её! Смотри лучше, сколько на ней золота.

Ларри наклонился и почти робко протянул руку к груди покойницы, где среди истлевшей ткани платья блестело в свете факела золотое ожерелье. Темнота в провалах глазниц казалась живой, словно в душу заглядывала. Ожерелье было очень холодным на ощупь и не хотело сразу поддаваться. Он дёрнул сильнее, боясь, что от рывка скелет рассыплется, но кости лишь дрогнули, обтянутый восковой плотью череп склонился к плечу, а в руке Ларри осталась витая цепочка из тяжёлых золотых звеньев. Мысленно попросив у мёртвой прощения, он опустил ожерелье в висящий на поясе кошель.

– Всё! Возвращаемся.

– Да погоди ты.

Марк стоял возле сделанного между двумя столбами прохода, ведущего вглубь гробницы.

– Давай уж и туда заглянем.

И прежде, чем Ларри успел его остановить, он взял факел и исчез в чёрном проёме. Проклиная вечер, когда они услышали рассказ о сокровищах, а потом увидели огни над холмом, Ларри последовал за другом. Ему не хотелось признаваться себе, что Марк выглядит так, будто его удерживает здесь что-то кроме жадности или любопытства.

Едва они переступили порог, нехорошее предчувствие захлестнуло Ларри ещё сильнее. Марк, словно заворожённый, водил факелом из стороны в сторону. Это был огромный зал, стен и потолка которого не доставал свет. Посередине стоял длинный, уходящий в темноту стол, окружённый скамьями, на которых сгорбились чёрные силуэты. Свет факела выхватывал из мрака бессмысленные ухмылки черепов и кости, проглядывающие сквозь истлевшую ткань одежды.

Внезапно взгляд Ларри остановился на двоих, не похожих на остальных. Их одежда была почти целой, лишь покрытой пятнами тёмной плесени, а лица – серыми и распухшими, с гниющими дырами на месте глаз. Эти двое не были похоронены здесь вместе с остальными, эти двое умерли не так давно, чтобы превратиться в скелеты. Эти двое…

Факел в руке Марка начал тускнеть. Ларри схватил друга за локоть, потянув к выходу, но тот стоял как вкопанный. Слабеющий огонь дрогнул и потух, но прежде, чем Ларри ощутил панику, оказавшись в полной темноте, по глазам резанул яркий свет. Ослепнув на несколько мгновений, он прижал руку к глазам, другой вцепившись в рукав неподвижно стоящего Марка.

– Поприветствуем жениха!

Внезапно раздавшийся голос был спокойным и властным, так мог говорить только человек, рождённый приказывать.

Ларри отнял руку от глаз. Они с Марком стояли на пороге просторного зала, по стенам которого висело множество горящих факелов. Вместо скелетов вокруг роскошно накрытого стола сидели люди в богатой одежде, а место во главе занимал мужчина с королевской осанкой. Благородные черты его лица нарушала глубокая, обнажившая кость рана на виске. Возле него сидела красивая женщина, прикрывающая рукой кровавое пятно на груди, между тонкими пальцами, словно страшное украшение, виднелась богато отделанная рукоять воткнутого в тело кинжала.

– Поприветствуем жениха! – подхватила женщина, и сидящие за столом подняли кубки, обернувшись ко входу.

Ларри в оцепенении смотрел на них. Все выглядели живыми, все улыбались и произносили приветственные речи, но его взгляд натыкался то на торчащий из чьего-то горла обломок стрелы, то на раскроенный череп с оставшимся в ране наконечником копья. И он не понимал, почему все лица повёрнуты в их с Марком сторону. Не понимал, пока не заметил, что второе почётное место рядом с хозяином пиршества оставалось свободным, а возле него…

Он повернулся к Марку и одного взгляда на его окаменевшее лицо было достаточно, чтобы догадаться – тот всё понял. Рядом с почётным местом жениха сидела невеста. Съехавший с растрепавшихся волос чепец, изуродованное удушьем лицо, на шее – след от верёвки. От той самой верёвки, что совсем недавно перерезал Ларри.

Сзади подошли слуги. Один из них склонился, указывая Ларри на место за столом, двое других повели обмершего от сознания своей обречённости Марка туда, где ждала его невеста. Невеста, днём раньше уже ставшая его женой на замусоренном полу разграбленного дома.

Не решаясь протестовать, Ларри опустился на лавку. Собравшись с духом, он взглянул на своего соседа, но, вопреки ожиданиям, не заметил на нём смертельных ран. Да и одежда сидящего рядом парня была простой, не в пример остальным пирующим. Ларри вспомнил тех двоих, не успевших превратиться в мумии. Парень перехватил его взгляд, в тёмных глазах промелькнула отчаянная тоска. Он кивнул в сторону стоящих на столе яств.

– Не прикасайся ни к чему. Не ешь. Не пей. Иначе останешься здесь, как мы.

Ощутив, как подскочило в груди сердце, Ларри осторожно спросил:

– А если не буду, что, уйти смогу?

Но парень больше не отвечал, глядя перед собой вновь остановившимся взглядом.

– Обними и поцелуй свою невесту! – разнёсся над столом властный голос.

Ларри заставил себя взглянуть в ту сторону. Он увидел, как рука удавленницы скользнула по плечу безучастно стоящего перед ней Марка, как она обвила его шею, заставив склониться ниже, как припал к его губам посиневший рот… Не в состоянии на это смотреть, Ларри снова повернулся к своему соседу.

– Так я что, выйти отсюда могу?

Тот всё так же молчал, словно не слышал. А, может, впрямь не слышал. Зал снова взорвался приветствиями жениху и невесте. В сторону Ларри никто не смотрел. Он медленно выбрался из-за стола и, сделав несколько шагов к выходу, обернулся.

Марк уже сидел, прислонясь к высокой спинке. Из уголков его рта стекали ручейки крови, соединялись на подбородке, густыми каплями падали на грудь. Он был ещё жив, полуприкрытые веки чуть подрагивали, пальцы судорожно цеплялись за край столешницы.

– Слава жениху и невесте!

– Слава!

– Слава!…

Ларри стиснул кулаки и осторожно отступил ещё ближе к выходу. И снова никто не повернул головы в его сторону. Он сделал ещё один медленный шаг, потом – ещё и ещё, пока не выбрался из зала.

Здесь всё выглядело по-прежнему, словно не было за порогом освещённого призрачными факелами зала с пирующими мертвецами, надевшими личины живых. Поравнявшись со скелетами стражников, Ларри на миг почувствовал, как перехватило дыхание, но никто не протянул в его сторону костлявых рук, лишь смотрела пустыми глазницами ограбленная им наложница.

Оказавшись наверху, он с облегчением выдохнул, глядя на клонящееся к закату солнце. Возле его сапога лежала в траве перерезанная им верёвка. Немного подумав, Ларри нагнулся, поднял её и, смотав, сунул за пазуху. Каждый знает, что верёвка висельника приносит удачу. В кошеле на поясе лежало сорванное с истлевшей груди ожерелье. Можно полностью сменить оружие и доспех, купить наконец коня. На первое время золота хватит. А потом – чем чёрт не шутит! – можно и собственный отряд собрать. Ларри улыбнулся заходящему солнцу, дотронулся до места, где змеёй свернулась за пазухой верёвка висельника, верный залог удачи, и лёгким шагом пошёл прочь.

Из тёмного, почти скрытого травой провала его провожал взгляд пустых глазниц.

Рекомендуется1 рекомендацияОпубликовано в Публикации авторов, Рассказы